Фрагмент 6, апрель 1996
По античным мифам государство виделось, как стремительно летящая колесница, в повозку которой запряжены две лошади – Красная и Белая. Если возничий на колеснице достаточно опытен, мудр и силен, если он профессионал, то все в порядке, но если он плохо справляется с лошадьми, случайно или просто по глупости овладел управлением колесницы, то ждите беды. Наивысшим политическим профессионалом можно считать главу симметричного египетского государства – фараона, стоявшего над противоборством анализа и синтеза. Со времен фараона Хотепсехема, первого во второй династии, при вступлении на трон египетский владыка в обязательном порядке освобождался от всех предыдущих обязательств, взамен его обязывали только к одному сохранять равновесие Вселенной. Фараон получал в левую руку инструмент для ускорения бега лошадей, а в правую плеть, если потребуется притормозить колесницу.
Термин “политика” восходит корнями к греко-египетской Пер-этике (к совершенной, общественной этике), поэтому любой кандидат, желающий получить в руки бразды управления государством, обязан проникнуться ответственностью, должен быть подготовлен к этому шагу материально, энергетически и информационно. Ведь каждый из нас способен контролировать ровно столько материи, сколько нам позволяет энергетическое и информационное обеспечение, иначе мы причиним много бед и себе (“не зная броду, не лезь в воду”), и окружающим. Материя во всем своем многообразии – это ключ к власти, власть – ключ к информации; информация, в свою очередь, ключ к бессмертию, которое символизировано балансом трех Великих космических сил.
Около 3100 года до н.э. тамерийские войска Верхнего Египта под предводительством Нармера, Человека-Меркурия, подошли к столице рамсеев Пап-Ра, где непрошеных гостей с юга ожидало ополчение полководца Наррама. Битва у Города Богов стала отправной точкой египетской истории, она красочно описана в анхейских сказках: “Раннее утро, солнце плавно ползет вверх над восточным горизонтом. Тысячи людей, разделенных на два лагеря невидимой и трудно понятной стеной ненависти, пристально следят друг за другом. С правой стороны, под белыми флагами, воины стоят на коленях, разбрасывая зерна мелким птахам. Более крупные пернатые, ленивые птицы-падальщики, отдыхают. Они готовы принять души погибших. С противоположной стороны доносится дружное пение красных людей, что-то выкрикивающих под странную музыку, похожее на жужжание встревоженного пчелиного роя. Сегодняшнее утро зальет эту благодатную землю кровью и решит ее судьбу, сигнал к бою дан, войска двинулись на встречу” (из цыганских сказок).
С падением Столицы Мудрости закончилось кастовое Забытое Время, и стартовала античность. Например, приняв имя великого законодателя арходревности, Ману женился на царевне покоренного Нижнего Египта и основал единое государство. На знаменитой табличке Нармера, без ее репродукции не обходится ни одно с издание по Египту, мы видим, как царь держит в левой руке булаву – символ агрессивности Ра, а в правом кулаке у него зажата плеть, как инструмент успокоения.
У египтян запрещалось называть царя по имени, о нем говорили иносказательно: “Перо”. Все египтологи единодушно сходятся во взглядах на происхождение общераспространенного слова “фараон” (от “перо”), но толкуют титул царя, как “Великий дом ” или “Великая палата”. Однако обращение к владыке Перо носило смысловой образ не какой-то постройки, пусть даже самой величественной, а трактовалось, как “брат, свободный и совершенный”. Участвуя на собраниях посвященных, где присутствовали и левославные жрецы-рипины, и православные жрецы-периты, фараон обращался к присутствующим примерно так: “Я приношу Вам великую весть, из нашего общего Отечества, которое есть Мудрость… выслушайте ее и поступите, как надо” (роман “Фараон”, Болеслав Прус).
Фараон по представлениям египтян был наивысшей инстанцией и нес персональную ответственность за судьбы Египта. Он стоял над левыми и правыми крайностями, над законами Ра и Тмей, олицетворял собой Ном, или единый монозакон, установленный праматерью Намму для Ана и Ки, праотцем Амоном для Ра и Тмей. Все символы верховной власти отличались двойственностью. Фараон находился на границе видимого и невидимого миров, будучи посредником между людьми и богами, он вольно или невольно становился Великой Жертвой и был вынужден пребывать в прихожей лучших миров, оберегая гармонию собственной информационной октавы. Трагизм великих политиков заключается в том, что они становятся чужими для тех, кто снизу, но и наверх их еще не пускают, поэтому политическое долголетие зависит исключительно от способностей балансировать между крайностями. Вспомните сказочную Лилипутию Джонатана Свифта, где высшие государственные посты получали те, кто лучше танцует на канате. Сказочник определенно прав, есть сходство в судьбах канатоходцев и политиков.
Огромная ответственность, лежавшая на фараоне, определяла и степень его полномочий. Царь Египта имел абсолютную власть, если дело касалось сохранения устойчивости государства, баланса ветвей власти, он неустанно следил за гармонией и равновесием Вселенной. Фараон собственноручно размечал все храмы, по представлению египтян они обязаны были обладать главнейшим достоинством – симметрией. Легендарные дионисийские архитекторы, к которым масоны возводят свою родословную, поклонялись богу Адонису-Дионису, они были закрытой кастой-коллапсаром и уже во времена пророка Моисея возводили храмы то Египта до Британии. Царь Соломон по совету Хирама, правителя Тира, пригласил дионисийцев во главе с неорамсеем Адонирамом на сооружение храма Иегове, заказ был исполнен. Дионисийские, или неорамсейские архитекторы проектировали и возводили храмы разным богам и народам, но все их строения разные, сохраняется неизменным лишь единственный принцип – симметрия. Такова суть доктрин Ра, плодить многообразие. От египетского Пер образован не только титул фараон, но и латинский титул император и более поздняя должность президент. Наиболее яркий представитель дионисийцев, из известных ныне архитектор Марк Витрувий, современник Августа Октавиана и автор труда “Десять книг об архитектуре”, писал: “Устройство храма зиждется на принципах симметрии, которые должны тщательно соблюдаться”. К 1450 году до н.э. Леон Батиста Альберти, базируясь на наследии Витрувия, переоткрыл для нас симметризм и создал теорию итальянского Ренессанса, чье значение восхищает нас до сих пор. Прилив слепого разрушения прошлого, порожденный хаосом раннего Средневековья, остановился.
